Еще в январе этого года было объявлено о визите спикера Национального собрания Армении Алена Симоняна в Москву. Тогда это сообщение вызвало заметный интерес как в экспертной среде, так и в политических кругах региона. Вопрос стоял не столько о самом факте поездки, сколько о её символическом и стратегическом значении: в каком направлении будут развиваться отношения между Арменией и Россией на фоне продолжающейся трансформации региональной архитектуры безопасности. Визит изначально воспринимался как индикатор — тест на устойчивость союзнических обязательств и одновременно сигнал о возможной корректировке внешнеполитического курса Еревана.

Дополнительную интригу создает тот факт, что практически синхронно с московскими переговорами регион оказался в фокусе внимания Соединённых Штатов. Вице-президент США совершает визит на Южный Кавказ — первый за несколько лет на столь высоком уровне. Регион, традиционно находившийся в сфере стратегических интересов России и рассматриваемый Кремлем как зона привилегированного влияния, неожиданно становится точкой активизации американской дипломатии. Сам по себе этот факт является весомым сигналом и, безусловно, не мог не вызвать раздражения и обеспокоенности в Москве.

Южный Кавказ сейчас находился на периферии глобальной повестки США, уступая лишь место Ближнему Востоку и Индо-Тихоокеанскому региону. Южный Кавказ для США прежде всего регион транзитного узла, энергетических и логистических маршрутов, а также как пространства, где решается вопрос баланса влияния между Россией, Турцией, Ираном и Западом. На этом фоне Армения оказывается в центре сложного стратегического уравнения.

Формально повестка визита Симоняна в Москву включала широкий спектр вопросов: двусторонние отношения, парламентское взаимодействие, культурно-гуманитарные контакты, экономическое сотрудничество. Однако за протокольной оболочкой скрывалась куда более чувствительная тема — стратегический выбор Армении в условиях нарастающей многополярной конкуренции. Визит актуализировал проблему, которая ранее казалась скорее теоретической: может ли Ереван одновременно оставаться полноценным участником Евразийского экономического союза и углублять институциональное сближение с Европейским союзом.

Реакция Сергея Лаврова на возможные европейские амбиции Армении была предсказуемой: членство в ЕС и участие в ЕАЭС объективно противоречат друг другу с точки зрения тарифной политики, регуляторной гармонизации и внешнеэкономической стратегии. Ответ Симоняна был предсказуем и не понравился Москве: Армения не планирует выходить из евразийской интеграции и рассчитывает найти компромиссную формулу, выгодную для всех сторон.

Армения стремится диверсифицировать внешнеполитические риски, снизить зависимость от одного актора и одновременно сохранить доступ к экономическим преимуществам евразийского пространства. Однако такая многовекторность неизбежно вызывает раздражение в Москве, где традиционно предпочитают более четко артикулированные союзнические позиции.

Армения также входит в электоральный цикл, и правительство Никола Пашиняна сталкивается с серьезным давлением как со стороны оппозиции, так и со стороны духовенства. Конфликт вокруг католикоса Гарегина II и акции протеста, приуроченные к визиту Симоняна, свидетельствуют о том, что внутренняя политическая напряженность приобретает системный характер и уже вышла за пределы Армении. В этих условиях поездка в Москву может рассматриваться как попытка стабилизировать внешнеполитический контур и показать избирателю, что диалог с Россией, несмотря на трения, сохраняется.

Показательной стала реакция российских медиа. Официальные каналы ограничились протокольным освещением, однако ряд публикаций носил откровенно негативный характер. Заголовки в духе «Ален Симонян в Москве безуспешно пытается запудривать мозги» отражают не столько эмоциональность, сколько определенную линию давления — формирование нарратива о ненадежности армянского партнера. Таким образом, Москва демонстрирует, что внимательно следит за маневрами Еревана и готова использовать информационные инструменты для коррекции его курса.

Российская сторона также стремилась подчеркнуть неизбежность собственного участия в ключевых региональных инициативах. Особое внимание привлекла тема проекта TRIPP и мирного процесса. Заявления Марии Захаровой о потенциальной вовлеченности России в инфраструктурные инициативы сигнализируют о том, что Кремль не намерен уступать пространство влияния. Для Москвы принципиально важно не допустить реализации масштабных проектов с американским участием без своего прямого включения. Иначе речь будет идти не просто о снижении влияния, а о формировании новой региональной архитектуры безопасности в обход России, что для Москвы звучит как потенциальный риск.

Именно на этом фоне стартует визит вице-президента США в Ереван. В центре обсуждения — вопросы мирного урегулирования, логистических коридоров, инвестиционных инициатив. Пока в армянском обществе нет однозначного консенсуса относительно ожиданий от американского визита. Одни рассматривают его как возможность усиления международной поддержки и выхода из стратегической зависимости, другие — как риск дополнительной конфронтации с Москвой.

Фактически Армения сегодня находится в точке геополитической развилки. С одной стороны, сохраняется институциональная привязка к евразийскому пространству и значительная экономическая взаимосвязь с Россией. С другой — усиливается стремление к европейской интеграции и углублению сотрудничества с США.  Однако возможности для маневра не безграничны. Любое структурное решение — будь то углубление сотрудничества с ЕС или участие в крупных американских инициативах — будет иметь долгосрочные последствия. Москва ясно дает понять, что фактор России остается системообразующим для Армении, и ее разрыв будет долгоиграющим для Еревана. В свою очередь, Вашингтон демонстрирует готовность активнее участвовать в формировании новой конфигурации Южного Кавказа.

Многое теперь зависит от итогов визита американского вице-президента. Именно его результаты могут повлиять на внутриполитическое настроение в армянском руководстве и определить степень готовности Еревана к дальнейшему углублению сотрудничества с Западом. От этого будет зависеть и то, насколько внимательно Армения будет прислушиваться к сигналам из Москвы.