Нейтралитет Туркменистана, признанный на международном уровне и закреплённый Генеральной Ассамблеей ООН в 1995 году, продолжает играть ключевую роль в формировании внешнеполитической стратегии страны во всех направлениях. Этот статус выступает для Ашхабада не только как символическая декларация, но и как практический инструмент, позволяющий эффективно балансировать между различными геополитическими центрами силы, сохранять автономию принятия решений и минимизировать риски вовлечения в конфликтные ситуации.

В этом контексте проведение международного форума в Ашхабаде 11–12 декабря 2025 года, посвящённого Международному году мира и доверия, Международному дню нейтралитета Туркменистана, а также 30-летию признания его постоянного нейтралитета на уровне ООН, служит наглядной иллюстрацией функционального использования нейтралитета. Формат и содержательная рамка мероприятия были выстроены в тесном взаимодействии с Организацией Объединённых Наций, что отражает стремление страны превратить нейтралитет в универсальный дипломатический подход, который используется и в двухстороннем формате, и в многостороннней дипломатии и международных платформах.

Форум подчеркивает стратегическое измерение нейтралитета как механизма управления внешнеполитическими рисками.

На практике Туркменистан использует его для поддержания каналов диалога с государствами и политическими силами, находящимися в состоянии конфликта или политической нестабильности, одновременно избегая вовлечения в военно-политические блоки и санкционные режимы.

Ярким примером является афганское направление: на протяжении длительного времени Ашхабад поддерживает коммуникацию со всеми ключевыми сторонами конфликта, одновременно предоставляя гуманитарную помощь и энергетические ресурсы.

Аналогичная логика наблюдается в отношениях Туркменистана с глобальными и региональными центрами силы — Россией, Китаем и западными государствами. Взаимодействие осуществляется преимущественно на экономическом, энергетическом и инфраструктурном уровнях, при этом Туркменистан сознательно избегает союзнических обязательств и политически заряженных форматов сотрудничества. Туркменистан избегает громких заявлений, присоединения к каким-то военным или экономическим блокам. Ее стремление к нейтралитету показывает ее активное членство в Движении Неприсоединения, в том же году когда Ашхабад встал на путь полного нейтралитета. Для Туркменистана нейтральный статус в дипломатии выполняет роль фильтра, через который проходят лишь те инициативы, которые не ограничивают суверенитет страны и не вовлекают её в конфронтационные процессы.

Форум, прошедший в Ашхабаде, также демонстрирует активное продвижение нейтралитета как дипломатического инструмента в международной повестке. В ходе дискуссий участники переосмысливали нейтралитет не только как юридический статус, но и как потенциал снижения уровня конфронтации, расширения пространства для диалога и компенсации ослабления традиционных механизмов многостороннего взаимодействия. Обсуждалась идея институционализации нейтралитета под эгидой ООН через аналитические, образовательные и исследовательские инициативы.

Особое внимание в форуме привлекло участие делегаций соседних и партнёрских государств, включая Азербайджан.

Присутствие премьер-министра Азербайджана Али Асадова, в отличие от предыдущего года, когда азербайджанская сторона в аналогичных форумах не участвовала, можно рассматривать как сигнал расширения двустороннего диалога и роста интереса Баку к инициативам Туркменистана в сфере нейтральной дипломатии.

В своём выступлении Асадов отметил, что Азербайджан высоко ценит политику постоянного нейтралитета Туркменистана и рассматривает её как эффективный инструмент обеспечения мира, стабильности и устойчивого развития.

Таким образом, форум в Ашхабаде, который уже тал традиционным можно рассматривать как попытку закрепить за Туркменистаном роль нормативного и практического актора, способного продвигать альтернативную логику международного взаимодействия — основанную на доверии, невмешательстве и деполитизированном сотрудничестве. Нейтралитет для страны функционирует как активный инструмент внешней политики, позволяющий формировать пространство для прагматического взаимодействия, не втягиваясь в жёсткие союзнические конструкции. Для Центральной Азии и Каспийского региона это означает появление дополнительного механизма, способного поддерживать баланс между региональными и глобальными центрами силы.