Переговоры президентов США и Украины Дональда Трампа и Владимира Зеленского во Флориде стали одной из ключевых политических событий конца года. Они были поданы участниками в оптимистичном тоне, однако вопрос, который волнует и Украину, и Россию, и мировое сообщество, по-прежнему звучит одинаково: означает ли эта встреча реальное приближение конца войны, или мы видим лишь очередной дипломатический эпизод без содержательного прорыва?

Сразу после переговоров Дональд Трамп сделал заявления в позитивном ключе, однако намеренно избегал прямых формулировок о скором прекращении войны. Его ключевая мысль сводилась к следующему: через несколько недель станет яснее, насколько реалистично рассчитывать на подписание мирного соглашения. Это формулировка, которая одновременно демонстрирует уверенность в процессе, но и осторожность перед преждевременными обещаниями.

Характерна была и избирательность обсуждаемых тем. В частности, Трамп и Зеленский практически ничего не сказали о судьбе той части Донецкой области, из которой Владимир Путин требует вывести украинские войска. Молчание по этому вопросу — не техническая деталь. Оно указывает на то, что уже несколько раз переработанный мирный план Трампа допускает различные сценарии по Донбассу, включая те, которые теоретически могут удовлетворить российскую сторону. Это — главный политический нерв будущих договорённостей.

В западной прессе уже сложился образ Трампа как политика, ориентированного на результат, выраженный в цифрах и символах: ещё один конфликт «закрыт», ещё одна «сделка заключена». Для него важно не столько содержание компромисса, сколько сам факт достижения финальной договорённости. Именно поэтому многие наблюдатели трактуют нынешние контакты как движение не столько к справедливому миру, сколько к удобному политическому исходу.

Для Зеленского же эта встреча стала элементом политического выживания. Она действительно работает как спасательный круг. Киев понимает: именно Вашингтон сегодня является основным посредником и главным источником давления на Москву. Но одновременно Зеленский видит, что Трамп настаивает на сделке — и не всегда принципиально, на каких условиях именно она будет достигнута. Это создаёт для Украины риски соглашения, поэтому Украина так сильно настаивает на гарантах безопасности, кто их обеспечит- еще один большой вопрос с подвохом.
Отдельного внимания заслуживает телефонный разговор Трампа и Путина, произошедший до встречи с Зеленским. Сам факт того, что президент США предпочитает сначала слушать позицию Москвы, а затем говорить с Киевом, уже воспринимается как сигнал: приоритет в канале коммуникаций смещён.

Трамп публично признался, что «был очень зол», когда Путин рассказал ему о якобы попытке атаки украинскими дронами на его резиденцию в Новгородской области. Однако, несмотря на это эмоциональное заявление, он охарактеризовал разговор как «очень хороший» и «продуктивный» и отметил, что по мирному урегулированию осталось «очень мало сложных вопросов».

Так возникает контрастная картина: разговор с Путиным — «очень хороший», встреча с Зеленским — корректная, полезная, но без эмоционального прорыва. Это подчёркивает важный сдвиг: линия диалога Трамп–Путин выглядит более гармоничной и предсказуемой, чем Трамп–Зеленский. Для Москвы это, безусловно, благоприятная почва.

Украинская сторона повторяет цифру о 95 % согласованных условий. Ранее звучала цифра 90 %, сейчас она вновь озвучена как показатель близости договорённости. Однако подобные проценты в дипломатии почти никогда не отражают реальную степень готовности документа. Чаще всего под «оставшимися пятью процентами» скрываются именно те вопросы, на которых рушатся мирные процессы: территориальный статус, международные гарантии безопасности, условия отвода войск и контроль границ.

По сути, речь идёт не о технических деталях, а о ядре конфликта. Пока оно не разрублено или не разменяно, мир или даже перемирие остаётся больше политической конструкцией, чем практической перспективой.

В четвёртый год полномасштабного вторжения война перестала быть фоном — она стала структурой геополитический реалий. Повреждённые города, ужесточение мобилизации, усталость общества, адаптация экономики к состоянию постоянной угрозы — всё это закрепилось как новая реальность.
Возвращение Трампа в Белый дом породило ожидания возможного разворота в сторону сделки с Россией. Однако даже при потенциальном сближении Вашингтона и Москвы мир остаётся почти столь же неуловимым, как год назад.

Трамп входит в 2026 год с незакрытой сделкой, и всё большее ощущение заключается в том, что завершение войны становится для него не геополитическим проектом, а элементом личного политического баланса.

Предновогодний визит Зеленского к Трампу не дал оснований говорить о столь же предновогоднем мире. Впрочем, риторика политиков стала мягче, чем в предыдущие месяцы, особенно после той неоднозначной и скандальной встречи Зеленского и Трампа в Овальном Кабинете. 

Однако ключевые факторы остаются неизменными: Россия не отказывается от территориальных требований, Украина не готова юридически закреплять утрату территорий, США заинтересованы в «сделке», но в её содержательных деталях копаться не желает. Таким образом, переговорная архитектура выстраивается так, что Москва фактически разговаривает с Вашингтоном, а не с Киевом. Поэтому конец войны сегодня виден скорее, как политическое обещание, чем как практическая перспектива. Трамп действительно стремится поставить галочку напротив «завершённого конфликта», но вопрос цены этой галочки остаётся открытым.