12 февраля вице-премьер России Андрей Оверчук, курирующий взаимодействие Москвы со странами Южного Кавказа, заявил о готовности приступить к предметным переговорам по восстановлению двух ключевых железнодорожных участков на территории Армении. Речь идет о шаге, который потенциально способен заметно изменить конфигурацию региональной транспортной связности на Южном Кавказе. Предполагается, что восстановление обеспечит стыковку армянской железнодорожной инфраструктуры с Азербайджаном в районе Ерасха и с Турцией — в районе населенного пункта Ахуряна. 

Несмотря на относительно небольшую протяжённость участков (порядка 1,6 км и 12,4 км), их стратегическое значение может оказаться существенным. По словам Оверчука, реализация проекта позволит России выстроить железнодорожное сообщение с Азербайджаном и Турцией с выходом к портам Средиземного моря, а также с Ираном — с перспективой дальнейшего выхода к Персидскому заливу и Индийскому океану. Вице-премьер отдельно подчеркнул, что решение о начале предметных переговоров принято в ответ на обращение армянской стороны, что по его оценке, свидетельствует о сохраняющемся доверии Еревана к российским технологическим и инфраструктурным компетенциям.

Заявления Оверчука прозвучали на фоне более жёсткого сигнала со стороны официального представителя МИД России Марии Захаровой, которая ранее в тот же день предупредила, что Армения рискует превратиться в полигон для испытаний «необкатанных» американских технологий. Подобная риторика отражает растущую обеспокоенность Москвы углубляющимся взаимодействием Еревана с Вашингтоном.

Захарова также поставила под сомнение реалистичность проекта закупки Арменией американских ядерных технологий на сумму около 9 млрд долларов. По её словам, предлагаемые Вашингтоном реакторы малой мощности на данный момент «существуют только на бумаге». Более того, по приведенным ею оценкам, Армения рискует за собственный счёт стать полигоном для испытаний еще не проверенных американских технологий.

Разумеется, подобные заявления следует рассматривать в более широком контексте нарастающего армяно-американского взаимодействия. В частности, речь идёт о визите в Армению вице-президента США Джей Ди Вэнса, в ходе которого стороны подписали  соглашение о сотрудничестве в сфере мирного использования ядерной энергии, а также о последних подвижках вокруг реализации инициативы TRIPP.

Чтобы понять, почему эти процессы вызывают заметное раздражение российской стороны, необходимо прежде рассмотреть существующую архитектуру экономических и логистических связей между Россией и Арменией.

Распространённый нарратив о том, что Армения якобы «разворачивается» от России, во многом упрощает более сложную экономическую реальность. После 2022 года Ереван действительно активизировал политические контакты с Западом, однако в торгово-экономической сфере зависимость от российского направления не только сохранилась, но и усилилась. Рекордный рост двусторонней торговли, во многом обеспеченный реэкспортом, фактически закрепил за Арменией роль одного из ключевых транзитных узлов в перестраивающихся логистических цепочках России.

По итогам 2024 года двусторонний товарооборот достиг исторического максимума — по оценкам сторон, в диапазоне $11,7–12,4 млрд. В российской официальной риторике в 2025 — начале 2026 года уже фигурирует более высокая оценка — около $14 млрд взаимной торговли. Россия при этом сохраняет статус крупнейшего торгового партнера Армении, обеспечивая около 40% ее внешнеторгового оборота. Для сравнения: объём торговли Армении с Европейским союзом к 2025 году лишь немного превышал 2 млрд долларов — показатель вырос незначительно и по-прежнему существенно уступает торговле с Россией и пространством ЕАЭС.

Значительная часть роста российско-армянской торговли была связана с реэкспортом. В пиковые периоды на него, по имеющимся оценкам, приходилось до 80% армянских поставок в Россию — заметно больше, чем у других партнёров. Эта тенденция закрепила за Арменией роль промежуточного звена в перестраивающихся цепочках поставок России.На фоне ухудшения политических отношений между Москвой и Ереваном можно было ожидать стратегического разрыва. Однако на практике армянские власти не предпринимают шагов, которые могли бы формально подорвать ключевые основы двустороннего сотрудничества.

Несмотря на отдельные протесты и периодическое недовольство властей, вопрос о закрытии российской 102-й военной базы в Гюмри в повестку дня не выносился. Согласно действующим договоренностям, база продолжит работу как минимум до 2044 года. Армения также остаётся в институциональных рамках ЕАЭС и СНГ — структур, которые, несмотря на критику их эффективности, по-прежнему поддерживают экономическую интеграцию страны и её формальные связи с Россией.

Одно из ключевых объяснений — энергетика. Россия по-прежнему глубоко встроена в энергосистему Армении. Компания «Газпром Армения», на 100% принадлежащая «Газпрому», контролирует импорт и распределение природного газа в стране и фактически занимает монопольное положение на рынке.  
Российские структуры сохраняют значимое присутствие и в атомной энергетике. Армянская АЭС в Мецаморе, построенная в советский период, обеспечивает примерно 30–40% выработки электроэнергии в стране, а её модернизация и продление срока эксплуатации реализуются при участии «Росатома». 

Схожая зависимость прослеживается и в транспортной сфере. Железнодорожная сеть Армении управляется компанией «Южно-Кавказская железная дорога» — дочерней структурой РЖД — на основании концессионного соглашения 2008 года сроком на 30 лет с возможностью продления. Соглашение охватывает не только операционное управление, но и обслуживание инфраструктуры и инвестиционное планирование, что закрепляет долгосрочное присутствие России в ключевой логистической системе республики.

Отдельное раздражение Москвы вызывает углубление взаимодействия Армении с Европейским союзом, особенно на фоне подписанной в конце 2025 года Стратегической повестки партнёрства Армения—ЕС. Российские официальные лица открыто выражают недовольство этими тенденциями. 
Вице-премьер Алексей Оверчук, в частности, предупреждал, что даже обсуждение европейской интеграции уже создает негативный фон для российско-армянских экономических связей.  По его оценке, потенциальные потери могут достигать $6 млрд — значительной суммы для экономики Армении.

По его оценке, углубление интеграции с рынком ЕС может происходить за счет утраты преимуществ на пространстве ЕАЭС. Оверчук также заявлял, что в случае сворачивания отношений с союзом Армения рискует столкнуться с ростом цен на энергоносители и продовольствие, а ее экспорт может сократиться на 70–80%. Эти оценки отражают позицию Москвы относительно экономических рисков возможной переориентации Еревана.

В этом контексте проект TRIPP становится своего рода проверкой того, сможет ли Армения расширить свои транспортные возможности, не разрушив при этом сложившиеся экономические связи с Россией.

В Москве уже дали понять, что не готовы оставаться вне новых региональных транспортных форматов. Российские дипломаты заявляют о готовности обсуждать с Ереваном возможные параметры участия в TRIPP, напоминая о сохраняющейся роли России в управлении армянской железной дорогой, обеспечении пограничной безопасности и в целом в транспортной повестке региона.

При этом сигналы из Еревана остаются противоречивыми, но в целом сдержанными. Парламентское руководство Армении характеризует TRIPP прежде всего как армяно-американскую инициативу, а ряд высокопоставленных чиновников прямо указывает, что участие Москвы в ее базовой архитектуре в настоящее время не рассматривается. При этом Ереван избегает жёсткой риторики исключения России из регионального экономического взаимодействия, однако сам формат TRIPP на данном этапе не предусматривает многостороннего участия Москвы.

Армения пока не выходит из экономической орбиты России, но впервые за многие годы пытается вести игру сразу по нескольким направлениям. Удастся ли Еревану сохранить этот баланс, во многом зависит от его дальнейшего внешнеполитического курса, особенно на фоне предстоящих в этом году выборов.