23–24 января в Абу-Даби прошла первая с 2022 года трехсторонняя встреча США, России и Украины по вопросам урегулирования конфликта — событие, которое в Вашингтоне охарактеризовали «историческим». Переговорам предшествовала встреча в Москве с участием президента России Владимира Путина, двух его помощников и трёх представителей американской стороны, включая специального посланника Стива Уиткоффа и зятя президента США Дональда Трампа Джареда Кушнера — фигур, уже ставших привычной частью американской делегации по Украине.

За последние месяцы из многочисленных заявлений всех участников переговорного процесса стало ясно, что нашумевший мирный план Дональда Трампа близок к завершению, при этом основные нерешённые вопросы по-прежнему касаются территориальных разногласий. Именно они и оказались в центре обсуждений на переговорах в Абу-Даби. Речь прежде всего идёт о Донбассе — регионе, включающем Донецкую и Луганскую области. На сегодняшний день Россия контролирует порядка двух третей Донецкой области и практически всю Луганскую. США выступают за демилитаризацию региона, Украина отказывается признавать территории, находящиеся под российским контролем, тогда как Москва настаивает на признании сложившихся «реалий на земле». До сих пор ни одной из сторон не удалось предложить формулу урегулирования, способную устроить всех участников процесса, — и встреча в Абу-Даби  не стала исключением. 

Насколько эта встреча действительно была «исторической», еще предстоит разобраться. Первый аспект, на который стоит обратить внимание, — выбор места проведения переговоров. Абу-Даби в данном случае не был случайным выбором. В последние годы ОАЭ закрепились в роли нейтральной дипломатической площадки, способной принимать чувствительные переговоры между сторонами, которым сложно взаимодействовать напрямую. Страна поддерживает рабочие отношения с Россией, США и Украиной, оставаясь при этом вне евроатлантического политического пространства, в рамках которого развивается конфликт. Это даёт всем участникам определенное политическое прикрытие и снижает ощущение переговоров «на территории оппонента».

Выбор Абу-Даби также отражает момент, когда и Вашингтон, и Москва, судя по всему, готовы выносить переговорный процесс за пределы традиционных европейских каналов.
При этом Ближний Восток уже не в первый раз становится площадкой для американо-российских контактов по украинскому вопросу. Примерно в это же время год назад в Эр-Рияде состоялась встреча на уровне министров с участием представителей США и российской делегации во главе с министром иностранных дел Сергеем Лавровым — однако без участия Украины. На этом фоне включение Киева в нынешние переговоры можно рассматривать как определенный сдвиг. Однако вопрос о том, насколько этот формат действительно заслуживает статуса прорыва, остаётся открытым и во многом будет зависеть от содержания переговоров, их итогов и более широкого политического контекста.

Второй важный вопрос — кто именно участвовал в переговорах и о чём говорит состав делегаций.
Украинскую сторону возглавлял Рустем Умеров, секретарь Совета национальной безопасности и обороны и преемник Андрея Ермака на посту главного переговорщика по мирному треку. Вместе с ним в Абу-Даби прибыли глава Офиса президента Кирилл Буданов и депутат-переговорщик Давид Арахамия, а военный блок был представлен начальником Генерального штаба Андреем Гнатовым.

Российскую сторону представлял генерал Игорь Костюков, глава Главного управления Генштаба (ГРУ), что, как ранее отмечали в Кремле, указывало на проведение переговоров в формате рабочей группы по вопросам безопасности. Параллельно глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев провел отдельные переговоры со Стивом Уиткоффом по экономической линии.

Это позволяет предположить, что переговорный процесс был разделен на два направления: вопросы безопасности и боевых действий — с одной стороны, и санкции, инвестиции и послевоенное экономическое восстановление — с другой. Сам Уиткофф подтвердил, что отдельные рабочие группы будут заниматься различными элементами мирного плана, включая формат «military-to-military» и вопросы экономического восстановления.

Со стороны США в переговорах участвовали Стив Уиткофф и зять Дональда Трампа Джаред Кушнер, а также министр армии США Дэн Дрисколл и главный военный представитель НАТО — генерал ВВС США Алексус Гринкевич. Такой состав делегации подчеркивает стратегический и оборонный характер встречи.

О содержании переговоров известно немного. По информации The New York Times, стороны обсуждали обновленный мирный план из 20 пунктов, подготовленный США и Украиной. Он включает возможные территориальные договорённости, гарантии безопасности и положения о послевоенном восстановлении.

Со своей стороны Владимир Зеленский ранее предлагал вывести украинские войска на расстояние до 40 км для создания свободной экономической зоны в Донбассе — при условии, что Россия сделает то же самое.  В США идея демилитаризации региона и создания такой зоны давно рассматривается как возможный элемент будущего урегулирования. Однако, как отмечает Financial Times, в последнее время Вашингтон стал более прямо увязывать эти инициативы с вопросом гарантий безопасности. По данным издания, американская сторона дает понять, что любые гарантии со стороны США возможны лишь в рамках мирного соглашения, которое фактически предполагает обсуждение контроля над Донбассом. Кроме того, в Вашингтоне допускают возможность дополнительной военной поддержки Украины в мирное время в случае вывода украинских войск из части региона.

Несмотря на сохраняющиеся разногласия по территориальному вопросу, в области послевоенных гарантий безопасности — по крайней мере на двустороннем треке между США и Украиной — наметился определённый прогресс. «Для нас гарантии безопасности — это прежде всего двусторонние гарантии со стороны США. Документ готов на 100 процентов. Мы ожидаем, что наши партнёры определятся с датой и местом его подписания», — заявил Владимир Зеленский на пресс-конференции в Литве.

В другом материале Financial Times связывает готовность Зеленского идти на переговоры с Россией с нежеланием обострять отношения с Трампом. Издание ссылается на резкое выступление Зеленского на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Там он открыто раскритиковал европейские страны за отсутствие единства и решительных действий в сфере безопасности, указав на их зависимость от поддержки США. По словам Зеленского, Европа сегодня не готова брать на себя ответственность за защиту собственного континента и вместо этого пытается убедить президента США изменить свою позицию.

Все это происходит на фоне важных изменений во внутренней политике Украины, которые нельзя оставлять без внимания. После масштабного коррупционного скандала в энергетическом секторе страны последовали два ключевых кадровых решения.

Первым из них стало назначение генерала Кирилла Буданова, главы военной разведки Украины, на пост руководителя Офиса президента вместо Андрея Ермака, ушедшего в отставку в 2025 году. Буданов, как отмечают наблюдатели, считается прагматичным и опытным переговорщиком. Под его руководством проводились операции повышенного риска — от действий спецподразделений в Крыму до ударов морскими дронами по кораблям Черноморского флота России. Он также участвовал в переговорах по обмену пленными и выстраивал рабочие контакты с различными группами внутри администрации Дональда Трампа.

Важно и то, что имя Буданова не фигурировало в коррупционных скандалах, что делает его более убедительной фигурой в контексте мирных переговоров в Абу-Даби. Кроме того, в отличие от Ермака, заявившего о намерении отправиться на фронт после отставки, но так и не реализовавшего это обещание, Буданов обладает реальным боевым опытом — фактор, который, скорее всего, будет импонировать уставшим от войны военнослужащим.
Последние социологические опросы показывают, что назначение Буданова укладывается в общую картину общественных настроений: он стабильно входит в тройку наиболее доверяемых фигур в Украине. Согласно одному из исследований, в гипотетическом втором туре — без участия бывшего главнокомандующего ВСУ Валерия Залужного — Буданов мог бы опередить Владимира Зеленского.

В этом контексте аналитики Chatham House выдвигают показательный аргумент.

По их оценке, включая потенциального политического конкурента в состав своей администрации, Зеленский стремится нейтрализовать Буданова как внешнего соперника в случае проведения выборов, на необходимости которых неоднократно настаивал Вашингтон. Одновременно этот шаг позволяет распределить — а при неблагоприятном исходе и частично переложить — ответственность за возможные провалы мирного процесса.

Вторым важным кадровым решением стало назначение Михаила Фёдорова, возглавлявшего Министерство цифровой трансформации с 2019 года, на пост министра обороны. Комментируя это решение, Владимир Зеленский заявил, что перестановки отражают «двухтрековую стратегию»: с одной стороны — укрепление позиций Украины на мирных переговорах, с другой — ускоренное развитие технологического потенциала на случай продолжения войны.

Аналитики Chatham House также указывают, что назначение Фёдорова свидетельствует о намерении нарастить внутреннее оборонное производство Украины. Опыт Фёдорова в цифровизации госуправления, запуске проекта «Армия дронов» и реформах в сфере военных закупок указывает на курс на снижение зависимости от медленных западных поставок вооружений и переход к более устойчивой модели ведения затяжного конфликта.

Одновременно это решение усиливает позиции Украины в диалоге с ЕС — в том числе в контексте Европейской программы оборонной промышленности, в рамках которой €300 млн предусмотрены на интеграцию украинского оборонного сектора в общеевропейскую систему.

Кадровые перестановки в администрации Владимира Зеленского, происходящие на фоне возобновившегося давления со стороны США с целью подтолкнуть Киев к принятию мирного соглашения, отражают более трезвую оценку ситуации внутри украинского руководства. Судя по всему, в Киеве исходят из того, что война может затянуться дольше, чем предполагалось ранее, а значит, стране необходимо и дальше инвестировать в укрепление собственного военного потенциала.

Это давление разворачивается и в более широком стратегическом контексте. В 2026 году истекает срок действия Договора СНВ-III (New START) между США и Россией, при этом никакого соглашения на замену ему пока не предусмотрено. Подписанный в 2010 году и продленный до февраля 2026-го, договор остаётся последним действующим механизмом, ограничивающим стратегические ядерные арсеналы двух стран и предусматривающим взаимные меры верификации. Как отмечают аналитики, в том числе Ариэль Петрович, прекращение действия СНВ-III поставит Вашингтон перед ситуацией одновременной неопределенности в отношении как российского, так и китайского ядерного потенциала, что существенно осложнит стратегическое планирование США.

В этом контексте стремление стабилизировать хотя бы одно направление конфронтации с Россией приобретает дополнительную значимость и, вероятно, могло обсуждаться в ходе визита Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву.

В преддверии следующей трехсторонней встречи, запланированной на 1 февраля в Абу-Даби, пока рано говорить о каких-либо серьезных сдвигах. Пока этот формат выглядит скорее как способ поддерживать рабочий контакт между сторонами, чем как площадка для принятия прорывных решений. Разногласия по ключевым вопросам сохраняются, и в ближайшей перспективе вряд ли исчезнут. Будущее этих переговоров будет зависеть не столько от дипломатической активности, сколько от того, на какие политические уступки готовы пойти участники.