Официальный визит Президента Туркменистана Сердара Бердымухамедова в Италию 24 октября 2025 года стал заметным событием в контексте постепенного переформатирования диалога Ашхабада с ключевыми государствами ЕС на фоне усилий Европы по диверсификации энергетических источников. В Риме прошли переговоры на высшем уровне с Президентом Италии Серджо Маттареллой, а также Туркмено-итальянский бизнес-форум с участием представителей профильных министерств и деловых кругов. Официальные сообщения подчёркивали экономическую и инвестиционную повестку визита, включая энергетику, промышленность, транспорт и инфраструктуру, что позволяет рассматривать его как сигнал о стремлении Туркменистана выйти за рамки формального дипломатического взаимодействия и предложить Италии более содержательную повестку сотрудничества, прежде всего в энергетике, инфраструктуре и инжиниринге. Об этом прямо свидетельствуют заявления туркменской стороны на итало-туркменском бизнес-форуме в Риме, где акцент был сделан на долгосрочном партнёрстве, а не на разовых коммерческих контрактах, а также официальные сообщения МИД Италии, фиксирующие интерес к расширению экономического присутствия итальянских компаний в Туркменистане.

Привлекательность Туркменистана для итальянских энергетических и инжиниринговых компаний сегодня определяется сразу несколькими факторами. Во-первых, страна располагает одними из крупнейших в мире запасов природного газа, в первую очередь за счёт месторождения Галкыныш, что объективно делает её значимым элементом потенциальной диверсификации поставок для Европы. Во-вторых, Туркменистан уже имеет опыт длительного взаимодействия с итальянским бизнесом, прежде всего в сфере поставок оборудования, инженерных решений и сервиса для нефтегазовой отрасли. Этот опыт снижает входные риски и формирует основу доверия, что особенно важно с учётом специфики туркменской экономической модели. В-третьих, Ашхабад в ходе визита ясно дал понять, что заинтересован не только в традиционных углеводородных проектах, но и в сотрудничестве в области электроэнергетики, инфраструктуры и, в перспективе, возобновляемых источников энергии, что хорошо коррелирует с технологическими компетенциями итальянских компаний.

В целом, анализ итогов визита позволяет сделать вывод о том, что Ашхабад демонстрирует готовность к диалогу и поэтапному расширению форм сотрудничества, тогда как Рим проявляет прагматичный интерес, основанный на сочетании энергетических, технологических и политических расчётов. Вместе с тем переход от символических политических сигналов к реализации масштабных энергетических проектов возможен лишь при условии преодоления ключевых инфраструктурных и институциональных ограничений, что объективно относит данное направление взаимодействия к средне- и долгосрочной перспективе, а не к оперативной повестке.

STEM представляет интервью с Сирилом Виддерсховеном, экспертом в области глобальных энергетических рынков, геополитики и рисков, связанных с энергетикой и безопасностью, особенно в регионах Ближнего Востока и Северной Африки (MENA). Он также занимает руководящие и консультативные должности в различных международных аналитических центрах, включая Strategy International и Hilltower Resource Advisors.

-Какие политические сигналы Туркменистан стремился послать в ходе визита президента в Рим, и насколько эти сигналы отражают реальные изменения во внешнеполитическом курсе и модели сотрудничества страны с Европейским союзом?

-Визит Президента Туркменистана в Рим 24 октября носил отчетливо прагматичный и транзакционный характер. Ключевое политическое послание, которое можно извлечь из переговоров, заключается в том, что Туркменистан демонстрирует готовность к структурированному и долгосрочному сотрудничеству с одной из ведущих экономик Европейского союза, однако подчеркивает, что такое сотрудничество будет строиться исключительно на туркменских условиях. Это не был сигнал о либерализации или резком внешнеполитическом развороте, а скорее аккуратное подтверждение модели «открытости без уступок».

Содержательно встреча была сфокусирована на превращении двусторонних отношений в конкретные возможности для заключения коммерческих сделок. Центральное место занимала энергетика — как действующие проекты, так и потенциальные будущие соглашения. При этом повестка не ограничивалась углеводородами: обсуждались также вопросы кибербезопасности, транспортной инфраструктуры и промышленного сотрудничества. Важно отметить, что акцент делался не на немедленных поставках газа в Италию или Европу, а на формировании устойчивой базы для предметного коммерческого взаимодействия — включая оптимизацию месторождений, развитие инфраструктуры и расширение присутствия итальянской компании ENI. В этом смысле визит можно рассматривать как достоверный и продуманный переход к более прикладной форме сотрудничества, а не как декларативный жест.

-Почему Туркменистан сегодня представляет интерес для итальянских энергетических и инжиниринговых компаний, и какие именно технологические и коммерческие ниши делают это сотрудничество взаимовыгодным в долгосрочной перспективе?

-Привлекательность Туркменистана для итальянского бизнеса формируется сразу по нескольким направлениям. Прежде всего речь идет о наличии крупных, но все еще недостаточно разработанных запасов углеводородов. Наряду с этим страна предлагает широкий спектр возможностей для оптимизации зрелых, так называемых brownfield-месторождений. Для итальянских компаний это означает наличие значительного и долгосрочного «workscope» — объема работ, где можно эффективно применять накопленные технические и инженерные компетенции.

Особую ценность представляет возможность монетизации итальянского опыта в области восстановления добычи на зрелых месторождениях, модернизации наземных объектов, компрессорных станций, систем переработки, учета, измерения и автоматизированного управления. Именно такие направления традиционно являются сильной стороной итальянских подрядчиков и операторов.

Дополнительным фактором служит акцент на том, что Италия присутствует в Туркменистане с 2008 года и уже инвестировала в страну миллиарды долларов. Это подчеркивание не случайно: оно формирует у итальянских участников ощущение собственной значимости и встроенности в энергетический ландшафт Туркменистана, укрепляя восприятие Италии как проверенного и долгосрочного партнера.

С точки зрения Ашхабада Италия представляет собой удобного и надежного партнера внутри ЕС. Сотрудничество с Римом воспринимается как менее политизированное и менее подверженное геополитическим маневрам по сравнению с рядом других европейских столиц. В то же время Италия видит в Туркменистане потенциальный дополнительный маршрут поставок и резервную проектную опцию на будущее.

-Как можно охарактеризовать интерес Италии к Туркменистану — это стратегия на десятилетия с долгосрочными инвестициями, или набор конкретных проектов с управляемым риском, ориентированных на существующую модель госуправления энергетическим сектором?

-Интерес Италии к Туркменистану нельзя свести к одному измерению — он одновременно является и долгосрочным, и целевым. В стратегической перспективе Рим опирается на уже существующий портфель долгоживущих активов, прежде всего на присутствие ENI в районе Небит-Дага. Итальянская сторона открыто заявляет о намерении углублять эти связи и расширять сотрудничество.

Одновременно подход Италии носит четко выраженный селективный характер и напрямую связан с моделью управления углеводородным сектором Туркменистана. Речь идет о сильном государственном контроле через структуры вроде Turkmenneft, Turkmengaz и профильные государственные агентства. Италия сознательно ориентируется на форматы Production Sharing Agreement  (Соглашение о разделе продукции).и сервисных контрактов с четко очерченными рамками, избегая полностью открытых конкурентных лицензий.

Именно такая модель делает Туркменистан привлекательным как «партнера роста»: объемы работ здесь четко определены, политически поддержаны и институционально изолированы. Для ENI и других итальянских компаний это означает управляемый риск и предсказуемую среду, что является важным фактором при принятии инвестиционных решений.

- Какую роль сегодня играет Небит-Даг в энергетической стратегии Туркменистана и деятельности ENI?

-Небит-Даг представляет собой зрелую наземную нефтяную провинцию и контрактную территорию, которая выполняет роль стабильной производственной базы и одновременно практической «учебной площадки». Она не рассматривается как национальный драйвер роста, по крайней мере на текущем этапе. ENI эксплуатирует данный актив, инвестировав порядка 2 миллиардов долларов США, при этом основной фокус сделан на оптимизации добычи за счет работы с большим фондом скважин и проведения многочисленных операций по их восстановлению.

Привлекательность Небит-Дага заключается в его «низкодраматической инженерной ценности». Здесь не ожидаются гигантские открытия или резкие скачки добычи, однако именно стабильность и предсказуемость делают этот актив важным. В туркменском контексте Небит-Даг следует рассматривать как своего рода «тестовый формат» — стабильное наземное PSA с проверенным иностранным оператором, которое служит моделью снижения рисков. Итальянское участие здесь фактически выступает плацдармом для возможных более масштабных проектов в будущем.

- Насколько реально Италии сегодня нужны туркменские углеводороды, или Туркменистан для Рима — это скорее стратегическая опция и элемент диверсификации, чем источник немедленных поставок?

-С точки зрения текущих потребностей Италия не испытывает острой необходимости в туркменских углеводородах. Страна уже существенно диверсифицировала свои молекулярные поставки. Однако итальянская энергетическая стратегия традиционно строится вокруг создания опциональности.

Туркменистан хорошо вписывается в архитектуру газового рынка Южной Европы, которая уже включает каспийские потоки через Азербайджан и Турцию, поставки СПГ и ресурсы Северной Африки. В этом контексте туркменское направление рассматривается как дополнительная стратегическая опция. При этом текущий анализ показывает, что наиболее реалистичным маршрутом поставок в Европу остаются своповые схемы через Иран и Турцию. Прямые маршруты на итальянский рынок пока не сформированы.

В более широкой перспективе Туркменистан вполне может стать частью европейского энергетического портфеля. Однако на данном этапе он не рассматривается как поставщик, способный в краткосрочной перспективе заместить другие источники. Его роль, скорее, потенциальная и отложенная во времени.

-Какие инфраструктурные и политические барьеры сегодня реально мешают Туркменистану напрямую выйти на европейский рынок, и насколько эффективно могут работать обходные маршруты через Иран и Турцию?

-Ключевым структурным ограничением остается отсутствие физической инфраструктуры, прежде всего Транскаспийского газопровода, который мог бы напрямую связать Туркменистан с Азербайджаном и Южным газовым коридором. Параллельно существуют серьезные вопросы финансирования и неопределенности будущего спроса со стороны ЕС. Создание новой крупной газовой инфраструктуры сталкивается с ограниченным доступом к финансированию и политическими рисками, особенно в условиях европейской политики сокращения потребления газа.

При этом ЕС одновременно стремится отказаться от российского газа, что в долгосрочной перспективе потребует частичной замены объемов. Дополнительным осложняющим фактором остается геополитика региона: влияние России и Ирана, а также их потенциальное противодействие новым маршрутам, особенно на фоне украинского кризиса и изменений в глобальной политике.

В краткосрочной перспективе Туркменистан вынужден опираться на обходные решения — прежде всего своповые схемы через Иран и Турцию. Эти маршруты позволяют поставлять ограниченные объемы, однако остаются уязвимыми к ценовым спорам, санкционным рискам, транзитным проблемам и общей нестабильности.