Когда Белый дом опубликовал Стратегию национальной безопасности США на 2025 год, основное внимание, что вполне ожидаемо, было сосредоточено на Европе и Западном полушарии. Южный Кавказ в документе упоминается лишь в контексте мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией, заключенного при участии Дональда Трампа. Тем не менее стратегия содержит несколько важных выводов, имеющих значение для Южного Кавказа и Центральной Азии, даже если эти регионы не находятся в центре внимания Вашингтона. 

Стратегия национальной безопасности 2025 года - это не региональный план, а скорее изложение нового подхода и переосмысление того, как, где и с кем США намерены взаимодействовать. Для Южного Кавказа и Центральной Азии - регионов, где американское присутствие традиционно было косвенным и непостоянным, этот внешнеполитический сдвиг имеет большее значение, чем может показаться на первый взгляд.

В основе новой стратегии - жёсткая расстановка приоритетов. США исходят из того, что не все регионы обладают одинаковой стратегической значимостью, а политические, дипломатические и экономические ресурсы следует направлять туда, где взаимодействие дает ощутимый результат. В этом подходе партнёрства оцениваются по практической отдаче - от обеспечения поставок и транзита до заключения сделок. Для Южного Кавказа и Центральной Азии такой сдвиг означает как новые возможности, так и дополнительные риски.

В рамках этого подхода Азербайджан становится для США наиболее удобным партнёром. Страна вписывается в логику прагматичного взаимодействия, основанного на торговле, транзите и конкретных проектах. Кроме того, Азербайджан занимает особое географическое положение, находясь между Россией и Ираном, что придаёт ему дополнительное значение в американских расчётах.

Этот подход уже начал проявляться на практике. За последние месяцы контакты между США и Азербайджаном увеличились. В декабре министр энергетики Азербайджана Парвиз Шахбазов провёл в Вашингтоне встречи с представителями Конгресса США и американского бизнеса. В центре обсуждений были вопросы энергетики и транзита. Эти встречи отражают простой факт: роль Азербайджана как транзитной страны хорошо совпадает с новым американским курсом на прагматичное и экономически выгодное сотрудничество.

Эту тенденцию подтверждают и недавние шаги в Конгрессе США. В декабре 2025 года конгрессвумен Анна Полина Луна внесла законопроект, предлагающий снять действующие ограничения на прямую помощь США Азербайджану. Речь идет о нормах, которые долгое время ограничивали сотрудничество с Баку и ранее уже временно приостанавливались по решению Дональда Трампа. Законопроект сейчас рассматривается в Конгрессе и вписывается в общий подход администрации, ориентированный на прагматичное взаимодействие с Азербайджаном.

Положение Грузии показывает обратную сторону этого подхода. Если раньше США были готовы поддерживать партнёров за их демократическую ориентацию, даже несмотря на внутренние проблемы, то стратегия 2025 года этого больше не предусматривает. Теперь партнёров оценивают по практической пользе, и внутренние политические конфликты работают против них. Для Грузии это означает риск снижения интереса со стороны США. После принятия спорного закона об иноагентах отношения с США уже начали ухудшаться, и администрация Трампа ясно дала понять, что не видит смысла восстанавливать партнёрства, которые не дают четкого стратегического результата.

В условиях, когда отношения с Грузией ухудшаются и не дают ожидаемой отдачи, США делают ставку на две другие страны — Азербайджан и Армению, где дипломатическая отдача выглядит более очевидной, особенно после мирного соглашения. В стратегии подчеркивается, что такие договорённости позволяют США продвигать свои интересы и создавать новые экономические и стратегические возможности даже в регионах, которые не относятся к числу приоритетных. Для самого Трампа этот подход также важен с политической точки зрения — он давно стремится к международному признанию в роли миротворца.

На этом фоне проект TRIPP становится своего рода ускорителем всей новой стратегии «трамповской эпохи» в регионе.

Он стал частью мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией и предполагает создание транзитного маршрута длиной около 40–42 км по территории Сюникской области, который соединит основной Азербайджан с его Нахичеванью. Проект будет реализован под контролем США с правом развития инфраструктуры на долгий срок - это включает железную дорогу, магистрали и другие сети. Многие эксперты считают, что TRIPP может укрепить экономические связи в регионе и повысить его стратегическое значение как части транспортной сети между Азией и Европой. TRIPP хорошо показывает общий подход новой стратегии: через мирные договоренности США закрепляют влияние и доступ к ключевой инфраструктуре в регионах, которые формально не относятся к их главным приоритетам.

Центральная Азия, хотя и не упоминается напрямую в Стратегии национальной безопасности, фактически становится для США регионом растущего стратегического интереса. 6 ноября 2025 года Трамп принял в Белом доме первый в истории президентский саммит формата C5+1, собрав лидеров всех пяти стран региона. Ранее этот формат оставался в основном на уровне министров и встреч «на полях» Генассамблеи ООН.

Саммит подвёл итог десяти годам взаимодействия в рамках C5+1 и стал продолжением инициативы B5+1, запущенной еще при администрации Байдена. Он также вписался в более ранний курс Трампа на прямые и прагматичные договоренности с Казахстаном и Узбекистаном, что хорошо показывает, какие партнеры сегодня интересны Вашингтону: те, кто способны быстро принимать решения.

Дополнительный политический вес саммиту придало заявление Казахстана о намерении присоединиться к Соглашения Авраама - формату, который Трамп использует как обозначение стратегического сближения без формальных обязательств. Параллельно последовал и менее позитивный сигнал: США ввели новые тарифы, наиболее чувствительные именно для Казахстана. Однако это не привело к заметному охлаждению отношений. Несмотря на разговоры о потенциале региона, Вашингтон до сих пор не предложил Центральной Азии крупный экономический проект, сопоставимый с китайским «Одним поясом — одним путём» или недавними российскими инициативами в сфере атомной энергетики.
В целом стратегия 2025 года поощряет сотрудничество с теми партнёрами, кто может предложить США конкретную и практическую отдачу.