Южный Кавказ вступает в 2026 год в условиях относительной политической стабилизации, которая, однако, не сопровождается окончательным разрешением ключевых структурных проблем региона. Азербайджан, Грузия и Армения демонстрируют различные траектории развития, но все три страны сталкиваются с различными трансформации политической среды. Ослабление прежних механизмов регионального управления, изменение роли внешних акторов и накопленные социально-экономические нарративы формируют сложную и многослойную картину, в которой нужно ориентироваться на долгосрочную устойчивость. В статье, подготовленная в рамках аналитического дискурса, формируемого Aretera Public Affairs — независимой консалтинговой компанией в сфере стратегических коммуникаций, работающей в Центральной и Восточной Европе, Юго-Восточной Европе, Турции и на Южном Кавказе, Центральной Азии и регионе MENA, — отражает преобладающие экспертные оценки политических, экономических и геополитических процессов, определяющих развитие Южного Кавказа в перспективе 2026 года.

К 2026 году Азербайджан входит с высокой степенью политической предсказуемости и институциональной непрерывности.  После завершения Карабахского конфликта активной фазы конфликта Азербайджан приступил к масштабной программе восстановления освобождённых территорий, включая разминирование и возвращение сотен тысяч внутренне перемещённых лиц. В период с 2020 по 2025 год на эти цели было направлено около 13 млрд долларов США, а на 2026–2029 годы запланированы дополнительные расходы в размере 9,4 млрд долларов. Эти инвестиции имеют важное социальное и политическое значение для Азербайджана и естественно, этот ориентир не претерпит изменений в 2026 году.

В сфере экономики, рекомендуется делать акцент на не нефтяные сферы. Волатильность мировых цен на нефть представляет ключевой риск, особенно с учётом того, что бюджетные параметры на 2026 год исходят из оптимистичных ценовых предпосылок. С другой стороны, снижение глобальных объёмов экспорта нефти в 2025 году дополнительно ограничивает пространство для манёвра. Но наличие значительных резервов — активы Государственного нефтяного фонда и валютные резервы Центрального банка — смягчают все краткосрочные риски.

Во внешней политике Азербайджан стремится капитализировать усиленные позиции, продвигая мирный процесс с Арменией, углубляя стратегическое партнёрство с Турцией и развивая транспортно-транзитные коридоры. В то же время отношения с Россией вступили в более сложную фазу после инцидента с азербайджанским гражданским самолётом в декабре 2024 года. Несмотря на частичную деэскалацию в результате двусторонних контактов в 2025 году, к 2026 году отношения все еще не достигли уровня уверенного доверия. Ограниченные возможности России в регионе на фоне войны в Украине пока сдерживают её влияние, однако в среднесрочной перспективе нельзя исключать попытки Москвы более активно взаимодействовать с Азербайджаном.

Грузия в 2026 году находится условиях некого политического кризиса. Продолжающиеся протесты могут усилить риск затяжной нестабильности. Ослабление отношений с Европейским союзом и Соединёнными Штатами может поставить под вопрос долгосрочную проевропейскую траекторию страны. Скорее всего, в 2026 году Тбилиси будет балансировать между различными внешними центрами чтобы увеличить доверие со стороны западных партнёров.

С макроэкономической точки зрения ситуация к концу 2025 года стабилизировалась по сравнению с предыдущим периодом. Рост валютных резервов и активная политика Национального банка позволили снизить краткосрочные финансовые риски. Но все еще некоторые факторы делают экономику Грузии несколько чувствительной к валютным колебаниям.
Для Армении 2026 год имеет определяющее значение. Парламентские выборы, запланированные на июнь, фактически станут референдумом о политическом курсе правительства Никола Пашиняна. Победа правящей партии может закрепить ориентацию на сближение с Западом и создать условия для завершения мирного процесса с Азербайджаном. Вместе с тем планы по пересмотру конституционных формулировок, связанных с Карабахом, несут в себе важное значение в 2026 году.

Альтернативный сценарий — усиление фрагментированной оппозиции при поддержке Армянской апостольской церкви и диаспоры — может привести либо к политическому параличу, либо к пересмотру внешнеполитического курса в сторону Москвы. В любом случае Армения остаётся уязвимой к внешнему давлению, включая информационные и политические
Стремление к европейской интеграции вступает в противоречие с участием в Евразийском экономическом союзе, особенно на фоне ужесточения санкционного режима в отношении России и Ирана. Энергетическая зависимость от России, обеспечивающей значительную часть поставок, остаётся ключевым фактором уязвимости. Сокращение торгового оборота с Россией в 2025 году подчёркивает степень неопределённости экономических связей.

К 2026 году Южный Кавказ преимущественно остаётся регионом стабильности: Азербайджан демонстрирует институциональную устойчивость, Грузия сталкивается со стратегической неопределённостью, Армения — с переломным политическим выбором. Будущее региона будет зависеть не только от внешних факторов, но и от способности государств управлять внутренними трансформациями, адаптироваться к меняющемуся международному контексту и выстраивать более устойчивые модели развития в условиях продолжающейся геополитической конкуренции.

Примечательно, что в статье в качестве одного из наиболее перспективных направлений для инвестиций выделяется транспортно-логистический сектор Азербайджана. Наличие значительных валютных резервов (около 70 млрд долларов США), активные вложения в авиационные перевозки и развитие инфраструктуры, а также потенциальное разблокирование транспортных связей, включая Зангезурский коридор, создают благоприятные условия для инвестиций в модернизацию портов, развитие мультимодальных логистических хабов и укрепление региональных грузовых маршрутов, что одновременно способствует экономической диверсификации и усилению транзитной роли страны.